Блэр: нужно воевать со странами-изгоями (03.09.2010 08:40)

Однако оформилась его политика либерального интервенционизма не на Ближнем Востоке, а на Балканах. "Глаза на внешнюю политику у меня открылись... внезапно, - объясняет он. - Поводом для этого стало Косово".

В результате глобализации рушится барьер между внешней и внутренней политикой, убежден Блэр. Телевизионные новости доносят информацию о кризисах за рубежом в каждую гостиную. "Мир сейчас пронизан связями, не только экономическими или сугубо корыстными, но и эмоциональными. Сердца это затрагивает так же, как и головы".

Вспоминая прошлое, он признает, что был к этому не готов: "Кампания 1997 года была почти целиком посвящена внутриполитической тематике. Если бы тем ясным майским утром, когда я впервые, щурясь от солнца, шел на Даунинг-стрит, мне бы рассказали, что при мне Британия вступит в четыре войны, я был бы поражен и пришел бы в ужас".

Внешняя политика, основанная на "узких эгоистических интересах" устарела, утверждает он. "Глобальные альянсы должны... основываться на общих глобальных ценностях". Это приводит к стиранию старых политических границ между правыми и левыми.

"Мы пришли к странному положению дел, при котором выступать за внедрение либеральной демократии стало "неоконсерватизмом", а идеология невмешательства в дела других стран выглядит "прогрессивной"".

Первым испытанием для него стало Косово. "Этнические чистки и убийства полностью изменили мой подход ко внешней политике", - признает он. Пока Европа тянула время, явно предпочитая умиротворение решительным действиям, Блэр "необыкновенно активно выступил за военное решение проблемы".
По его словам, он убедил президента США Билла Клинтона принять участие в воздушных бомбардировках, хотя у США не было непосредственных интересов в регионе. "В сущности, я считал это моральным вопросом. И такой подход, в некотором смысле, определил мои взгляды на интервенцию и военное вмешательство".

Клинтона Блэр называет "самым впечатляющим политиком", которого он встречал. Бывший премьер-министр с восторгом пишет об их взаимопонимании, вспоминая, как однажды они сумели увлечь американскую аудиторию "не хуже чем две звезды мюзик-холла".

Позицию Блэра оспаривали многие. Он так формулирует их контраргументы: "Начать войну сравнительно просто, но закончить трудно. Во время войн гибнут невиновные, возникают нежелательные последствия, скверные ситуации иногда становятся еще хуже".

Выбор целей для военных операций он прокомментировал следующим образом: "Мне часто говорили: если ты избавился от бандитов из Сьерра-Леоне, [Слободана] Милошевича, талибов и Саддама, почему ты не можешь избавиться от Мугабе? Ответ заключается в том, что я с удовольствием сделал бы это, но такой шаг не был бы целесообразным. Дело в том, что по непонятным мне причинам, его упорно поддерживали соседние африканские страны. Они яростно выступили бы против любого вторжения".

Блэр также вспоминает, как он старался "поддерживать интерес" других европейских лидеров к Косово. Косово стало образцом для его будущих военных вмешательств. Одна из постоянных тем его воспоминаний - дружеские отношения с генералами.

"Лидеру приходится решать, стоит ли цель издержек, - утверждает он. - Более того, он должен принимать решения, не зная точно, каковы будут издержки - в том числе и в случае, если цель не будет достигнута... Кстати, в этом контексте отказ принимать решение - тоже решение.... И у действия, и у бездействия есть свои последствия".

Блэр пишет, что операция по восстановлению демократии в Сьерра-Леоне в 2000 году, остается "одним из наименее обсуждаемых эпизодов за все 10 лет моего пребывания на посту премьер-министра, однако это одна из тех вещей, которыми я больше всего горжусь". Отец Блэра некогда преподавал во Фритаунском университете, в столице этой африканской страны.

Рассказывая о своих внешнеполитических предприятиях, бывший премьер-министр крайне редко упоминает резолюции ООН или международное право, что выглядит странно, если вспомнить о его юридическом образовании.

В одном из своих пассажей он курьезным образом вплотную подходит к скрытому восхищению смелыми действиями большевиков в России 1917 года по сравнению с социал-демократическим правительством Керенского.

Стремясь систематизировать свою теорию военного вмешательства в дела "деспотических или диктаторских режимов", он указывает: "Они могут не представлять угрозы соседям, или могут легко поддаваться дипломатическому сдерживанию. Иногда, как в случае с Мугабе, вмешиваться нецелесообразно с практической стороны".

В таких случаях необходимо принять решение. "Если перемены не осуществляются эволюционным путем, следует ли осуществлять их революционным? Должны ли те, у кого есть военная мощь, к ней прибегать?"
Обсуждая Ирак, он уверяет, что никогда не считал противников войны "ни дураками, ни слабоумными".

Говоря об 11 сентября, он признает: "Я недооценил глубину проблемы... Если бы я тогда знал, что мы и через десять лет продолжим сражаться в Афганистане, меня бы это сильно вывело из равновесия. Я, впрочем, надеюсь, что все равно бы принял такие же решения и в отношении Афганистана, и в отношении Ирака".

В иранском вопросе Блэр бескомпромиссен. Тегеран он считает источником опасности, особенно в контексте растущей угрозы попадания ядерного оружия в руки террористов. "Ирану и его ядерным амбициям противостоит в первую очередь Америка, - пишет он. - Но скажем честно: для своих арабских соседей Иран представляет намного более непосредственную опасность, чем для США... Поэтому он и важен. Иран с ядерной бомбой будет означать, что другие страны региона также постараются ей обзавестись. Это резко изменит баланс сил, как в регионе, так и в исламском мире в целом".

В своем интервью Guardian он провозгласил: "Я не готов смириться с риском того, что Иран получит ядерное оружие".

В своем интервью BBC, которое полностью выйдет в эфир сегодня вечером, Блэр заявил Эндрю Марру (Andrew Marr): "Я считаю, что будет абсолютно неприемлемо, если Иран сможет производить ядерное оружие, и я думаю, что нам нужно приготовиться противодействовать ему - если понадобится, военной силой. Я уверен, что, если иранцы будут продолжать разрабатывать ядерное оружие, у нас не будет других альтернатив. Это следует ясно и четко довести до сведения Ирана".